Share Button

Заместитель директора Института океанологии РАН, руководитель Лаборатории донной фауны океана, участник многих экспедиций с большим опытом работы на глубоководных обитаемых аппаратах «Мир», «Пайсис», «Алвин» и работы с телеуправляемыми подводными аппаратами биоокеанолог Андрей Викторович Гебрук — о погружении в Марианскую впадину российского автономного подводного аппарата «Витязь Д».

Беседовала Ася Петухова

— Что можно сказать о российском рекордном погружении?

— Честно сказать, у меня противоречивые эмоции. С одной стороны, замечательно, что у России есть такая техника. С другой стороны, эта техника военная, а не гражданская, и мне очень печально, что эти возможности не распространяются на гражданскую науку, на исследования океана, которые у нас сейчас находятся в сильно отсталом состоянии по сравнению с тем, что было в нашей стране, и по сравнению с тем, что сейчас происходит в мире. Сразу скажу, что Марианская впадина — самое глубокое место в Мировом океане, и именно поэтому она представляет интерес, но не с точки зрения нашей науки. Система океанических желобов так устроена, что чем ближе желоб к экватору и чем дальше от континента, тем он беднее, и дело тут не в глубине.

— Беднее чем?

— Жизнью беднее. Глубоководных желобов не так много в океане, у нас есть информация о жизни во всех них, мы за ними следим достаточно давно, чтобы уже сложилась некая глобальная картина. Это направление всегда было одним из приоритетных в нашем институте, и мы были лидерами в этой области океанологии. Так вот, дело не в рекордной глубине, скажем, Курило-Камчатский желоб, который не так много уступает по глубине Марианскому, намного богаче жизнью. Важно, в какой продуктивной зоне Мирового океана находится желоб, и важно, насколько он далеко удален от континента: чем дальше он от континента, тем меньше в него поступает питательных веществ и меньше условий для существования животных.

— Поступает с осадками, которых больше вблизи берегов континентов?

— Поступает в результате формирования первичной продукции. В океане первичная продукция создается, в основном, на поверхности, и чем район богаче первичной продукцией, тем благоприятнее условия жизни в этом районе на дне. Это общее правило для любой точки Мирового океана, есть при этом под поверхностью глубоководный желоб или нет его — неважно. Марианский желоб бедный, он расположен в низкопродуктивной зоне Мирового океана и далеко от континента, в нем по определению не может быть богатства жизни. В том же Курило-Камчатском желобе на очень близких глубинах около 10 км жизнь богаче на порядок. Там было бы интереснее с точки зрения фундаментальной науки проводить исследования с помощью подводных аппаратов.

— Тогда почему «Витязь Д» погружали не там, а в Марианской впадине?

— Марианский желоб — это место для установления рекордов, туда для этого все и стремятся, потому что там они на виду. В 1960 году там состоялось историческое погружение на батискафе Пикара и Уолша, потом в 2012 году Кэмерон повторил это достижение в одноместном обитаемом аппарате, который специально для него был создан и с тех пор больше не использовался. В 2018–2019 годах американский обитаемый аппарат Limiting Factor производства фирмы Triton совершил погружения в самые глубокие точки всех пяти океанов, при этом буквально сейчас он готовится повторно погрузиться в Марианскую впадину исключительно для нового рекорда — «аппарат с людьми дважды побывал в самой глубокой точке Мирового океана». Но, возможно, не всем известно, что в Марианском желобе неоднокрантно работали с использованием необитаемой техники. Это были не автономные, а телеуправляемые аппараты, то есть на кабеле.

В мире есть три основных типа подводных аппаратов: обитаемые, телеуправляемые и автономные. Автономный — это торпедообразный робот с заложенной в него программой, он по этой программе выполняет свою задачу. Телеуправляемый работает в режиме ручного управления, в комнате управления на судне с экранами мониторов, джойстиками сидят пилот, инженеры, наблюдатели, каждый за своим блоком, и ведут научную программу исследования. Обитаемая подводная техника — это дорого, при этом она менее эффективная с точки зрения сбора информации и не такая безопасная, как телеуправляемая. Хотя эмоции и ощущения, когда ты находишься в сфере на дне, на глубине нескольких километров, незабываемы!

— Но океанологи работают с обитаемыми аппаратами и очень этим гордятся.

— Да, наш институт всегда гордился и по-прежнему гордится тем, что у нас были два высочайшего класса обитаемых подводных аппарата «Мир-1» и «Мир-2» с рабочей глубиной 6 тыс. м. Сейчас они уже давно не в строю, да и в мире развитие этого направления практически остановилось. Такие научные глубоководные аппараты в рабочем состоянии с глубиной погружения от 4,5 до 7,5 км можно пересчитать по пальцам одной руки. У французов — Nautile, у японцев — Shinkai, у американцев — Alvin и Limiting Factor (последний класса «full ocean depth», то есть способный работать на максимальных глубинах), у китайцев — Jiaolong (сейчас они строят научный обитаемый аппарат класса «full ocean depth», чтобы иметь возможность отправить людей как раз на дно Марианской впадины).

Напомню, что я говорю про гражданскую технику научного класса. Чем располагают военные, никто, по понятным причинам, вам точно не скажет. Но телеуправляемых глубоководных аппаратов на кабеле гораздо больше, на сегодня это основной технический способ работы на больших глубинах, в том числе в Марианском желобе. В последние десятилетия с такой техники там работали японцы, правда, свой аппарат Kaiko они потеряли и сейчас делают ему замену.

Но самый интересный аппарат Nereus был у американцев: он гибридного типа, в нем два модуля — телеуправляемый и автономный, один над другим. К верхнему сигналы с судна идут по тонюсенькому, примерно 1,5 мм в сечении, оптоволоконному кабелю. Катушку такого кабеля длиной 11 км можно взять под мышку и ходить с ней из одной комнаты в другую. Стальной кабель длиной 11 км будет весить не знаю сколько тонн, сооружение на палубе с его бобиной будет огромным. Когда модули аппарата соединены, он работает как телеуправляемый. Но если нижний модуль отсоединить, то он становится самостоятельным автономным аппаратом. Nereus использовался нашими коллегами из крупнейшего американского океанологического института в Вудс-Холе, он и в Марианской впадине работал неоднократно. К сожалению, в 2014 году он был утерян при исследовании глубоководного желоба Кермадек из Тихоокеанского огненного кольца.